(1)Всё началось на перемене перед шестым уроком. (2)Лена Болдырева, томная пышноволосая красавица, закапризничала:
– (3)Слушайте, люди, меня уже достала эта химия!
(4)Кто-то в тон ей произнёс с плачущей интонацией:
– (5)А кого она не достала!
(6)Этих реплик хватило для того, чтобы суматошная, искрящаяся мысль о побеге с урока вспыхнула молнией. (7)Наш класс считался образцовым, в нём учились восемь отличников, и было нечто забавно-пикантное в том, что именно мы, добропорядочные, примерные дети, странной, необычной выходкой поразим всех учителей, украсив тусклую однотонность школьных будней яркой вспышкой сенсации. (8)От восторга и от тревоги ёкало сердце, и, хотя никто не знал, во что выльется наше приключение, обратной дороги уже не было.
– (9)Только, народ, чтобы всем коллективом! – предупредил нас Витёк Носков.
(10)Так как у меня по химии за полугодие выходила спорная четвёрка, мне, честно говоря, сбегать с урока резона не было, но воля коллектива выше личных интересов. (11)Все двинулись к дверям, в классе оставался только Петруха Васильев, который спокойно, ни на кого не обращая внимания, что-то писал в тетради.
– (12)Василёк, ты чего присох?! – крикнул Носков. – (13)Времени, понимаешь, в обрез: весь класс когти рвёт...
– (14)А я разве не пускаю вас? – ответил Петруха.
(15)Носков злобно прищурился:
– (16)Петруха, против коллектива идёшь!
– (17)Я что-то не так делаю? (18)Вам не надо – вы уходите, мне надо – я остаюсь.
– (19)Кончай, говорю, писать и давай собирайся...
– (20)Он, небось, кляузу на нас уже строчит! – сострила Болдырева.
– (21)Петруха, трус, предатель!
(22)Петруха беспокойно посмотрел на хмуро насупившегося Носкова, но ничего не ответил.
– (23)Хочешь пробиться в любимчики за счёт остальных? (24)Только знай: подхалимов нигде не любят! (25)Так что ты взвесь, что тебе дороже: оценка за полугодие или наше отношение! – грозно промолвил Носков. (26)Стало тихо, и в этой напряжённой тишине отчётливо прозвучал голос Васильева:
– (27)Я никуда не пойду!
– (28)Ну смотри! – сказал Носков и с непримиримой злостью посмотрел на отступника.
(29)Но внезапно от нас отделился Игорь Елисеев. (30)Он сел на своё место, рядом с Петрухой, и стал доставать из портфеля учебники.
– (31)А ты чего, Гарри? – недоуменно спросил Носков.
– (32)Я тоже остаюсь...
– (33)Друга, что ли, спасаешь? – Носков хмыкнул.
– (34)Да, спасаю. (35)У его матери инфаркт был, начнётся канитель с нашим побегом – её в школу начнут дёргать... (36)Бог знает, чем это кончится! – ответил Елисеев.
– (37)Хоть бы химичка тебя спросила и закатила пару! – прорычал взбешённый Носков и плюхнулся на свой стул. (38)Все остальные, разочарованно охая, вернулись на свои места.
(39)Васильев и Елисеев сидели передо мной, и я видел, как Петруха посмотрел на Игоря, листавшего учебник, задержал на нём благодарный взгляд и легонько тронул его за локоть, а тот ободряюще кивнул ему в ответ. (40)Настоящий друг!
(По Н. Татаринцеву)*
* Николай Алексеевич Татаринцев (род. в 1947 г.) – российский писатель-публицист.