Текст Бруштейн А. №3

(1)— Иди, Сашенька! — говорит мне тётя Женя. (2)— Теперь ты…

(3)Я выхожу на сцену. (4)Моё появление вызывает такой хохот зрителей, что я в недоумении останавливаюсь.

(5)— Капот! — слышу я из-за двери трагический шёпот тёти Жени. (6)— Опусти полы!

(7)Только тут я спохватываюсь, что стою перед зрителями, подхватив со всех сторон руками полы своего злополучного капота, словно собралась переходить вброд ручей! (8)Я поспешно опускаю полы капота и иду вперёд. (9)Но бурная весёлость в зрительном зале не утихает — вероятно, моя унылая чёрная фигура очень смешна.

(10)И тут происходит самая большая беда. (11)Я делаю два шага, чтобы раскланяться и начать произносить «грустным-грустным» голосом свой монолог, но, наступив на свой капот, падаю, растянувшись во весь рост на полу… (12)Смех вспыхивает ещё громче! (13)Я упрямо делаю попытку встать снова и пройти расстояние до края сцены, но снова падаю, беспомощно барахтаясь на полу, лёжа на животе.

(14)— Как жаба! — восторженно кричит кто-то из зрителей.

(15)Тогда я решаю: не встану! (16)Скажу свой монолог лёжа, — какая разница?

(17)И, всё так же распластавшись лягушкой, я начинаю говорить. (18)Но от волнения и огорчения я перепутываю слова и говорю «грустно-грустно»: — Я — Пецарь Рычального Образа…

(19)Зрители уже не смеются — они стонут, они плачут от смеха!

(20)Мне, конечно, очень хочется заплакать… (21)Но тут я вдруг замечаю среди зрителей моего папу! (22)Он смотрит на меня с тем лицом, с каким он обычно говорит мне: «Ненавижу плакс!» (23)И слёзы сразу высыхают на моих глазах. (24)У меня мелькает мысль: уползти со сцены на четвереньках, тем более что иначе я всё равно не могу сделать шагу, не спотыкаясь о капот и не падая всё снова и снова.

(25)Я смотрю на папу. (26)Это длится секунду или две, но я понимаю, что уползти по-собачьи нехорошо, что раз я взялась сказать какие-то слова, я должна сказать их во что бы то ни стало. (27)Капот мешает мне? (28)А ну его совсем, этот капот! (29)В один миг я расстёгиваю пуговицы капота, он остаётся лежать на полу, я в собственном платье и с пером на голове подхожу к краю сцены, кланяюсь и начинаю говорить, слегка задыхаясь:

Жил на свете рыцарь бедный,
Молчаливый и простой,
С виду сумрачный и бледный,
Духом смелый и прямой…

(30)Никто в зале не смеётся. (31)Пушкин — это Пушкин. (32)И если не все понимают трагедию бедного рыцаря (я ведь и сама её толком не понимаю!), то все чувствуют музыку пушкинского стиха.

(33)Почему я вдруг читаю не то, что мне назначено, — не про бедную покойницу Изабеллу, а Пушкина, — не знаю. (34)Может быть, оттого, что я боюсь опять напутать («Пецарь Рычального Образа»!), а может быть, мне невольно захотелось как бы омыться светлыми струями пушкинской поэзии от всех перенесённых неприятностей и унижений…

(35)Но зрители аплодируют так же непосредственно, как за несколько минут до этого смеялись надо мной.

(36)За сценой происходит бурная драма. (37)Вовик Тележкин, который должен сейчас выйти играть на скрипке, вдруг испугался и не хочет выступать! (38)Мама Вовика уговаривает его, умоляет, почти плачет, но Вовик, закрыв глаза и судорожно выпятив ощеренную нижнюю челюсть, упирается: — Н-н-нет!

(39)— Вовик, золотце, рыбка моя… (40)— Мама осыпает его нежными словами и поцелуями.

(41)— Н-н-нет! (42)У меня там одно фа не выходит.

(43)— Вовик, мама просит… (44)Ты совсем не любишь свою маму!..

(45)— Н-н-нет!

(46)Зрители в зале уже прослушали романс про «веЧЭрние луЧЫ», они ждут скрипача, аплодируют и топают ногами. (47)Но Вовик упрямо трясёт головой: — Нет!

(48)Тогда к Вовику подходит Рита и, как всегда хмуро набычившись, говорит ему: — Сию минуту ступай играть!

(49)И удивительно — Вовик как миленький отправляется со своей скрипкой на сцену! (50)Мама его вздыхает, словно её вытащили из воды.

(51)Вовик усердно пиликает. (52)Но в середине пьески, очевидно дойдя до того фа, которое у него «не выходит», Вовик умолкает, беспомощно озирается и, тряся головой, кричит: — Н-н-нет!

(53)И опрометью бежит со сцены.

(54)Спектакль-концерт окончен.

(По А.Я. Бруштейн*)

* Александра Яковлевна Бруштейн (1884–1968) — русская советская писательница, драматург и автор воспоминаний.

Это первый абзац нового контента.